Социальные сети

07 10
2012

  


Довести ложные обвинения в бытовом насилии через весь процесс вплоть до вынесения приговора исключительно трудно. Если мстительная женщина действительно хочет устроить мужчине неприятности, существуют способы сделать это гораздо эффективнее, с меньшими временными затратами и с меньшим риском провала. Нет ни малейшего доказательства, что уровень ложных обвинений в бытовом насилии выше, чем для всех остальных видов преступлений. Фактически исследования предполагают, что он ниже.

Когда бытового агрессора обвиняют в нарушении ограничительного предписания суда, у него наготове комплект объяснений:

«Мы случайно оказались там в одно время. Откуда я знал, что она там будет?»

Определяя законность этого оправдания, я заметил, что мужчины, которые решительно настроены соблюдать ограничительное предписание, всегда находят способ держаться от женщины на расстоянии, в то время как другие, кажется, «просто случайно» нарушают предписание раз за разом.

«Я не знал, что не могу послать даже письма».

Даже когда это оправдание является правдой, оно демонстрирует пренебрежительное отношение мужчины как к своей партнерше, так и к суду, поскольку это означает, что он не потрудился прочитать предписание. И ему не нужен адвокат, чтобы проанализировать утверждение «Не вступать в контакты с истцом».

«Я позвонил детям – я ужасно по ним скучаю. Я не видел их уже два месяца».

Никакое другое оправдание не играет на струнах сердца полиции и суда так сильно, как это. Несколько моих клиентов, использовавших это оправдание, в действительности имели право посещения, но Решили не пользоваться им, поскольку их не устраивали условия. Они говорили: «Если я могу видеть их только раз в неделю или если я должен встречаться с ними под наблюдением, я лучше не буду видеться с ними вообще». Довольно странно для таких преданных отцов, какими они себя заявляют.

Даже когда мать или суд действительно запретили агрессору посещение детей, он отлично знает, что он делает, когда звонит, и как перепугается мать. Если его забота о детях так велика, как он об этом заявляет, он может доказать это, делая то, что его детям больше всего от него нужно – всерьез займется решением своей проблемы жестокого обращения.

Когда полиция приезжает в дом по вызову, женщина иногда начинает покрывать своего партнера. Представьте себе ее положение: она знает, что через несколько минут полиция покинет ее дом и она останется совершенно одна, с агрессором или без него. Если полиция его арестует, то это только вопрос времени, когда он вернется домой еще более злой, чем раньше. Она рассчитывает, что безопаснее всего быть на стороне партнера. Если она будет с ним в одной команде, он не разорвет ее на куски, когда полицейская машина исчезнет в конце улицы. Если даже она сама позвонила, она не обязательно ждет его ареста. Большинство женщин звонят, чтобы разрядить пугающую ситуацию. Они хотят, чтобы полиция остудила мужчину, и, как правило, будут рады, чтобы его забрали из дома на ночь. Но тюрьма, пусть на день или два? Мало кто из женщин этого хочет.

В то же время женщины заметно более часто говорят полиции правду, чем 15 лет назад. Хотя агрессор может сказать: «Ты посадила меня в тюрьму!» – правда в том, что он Сам себя посадил. С какой стати вы должны терпеть жестокость ради того, чтобы защитить Его от боли или унижения? Он знает, что ему нужно изменить, чтобы не надо было вызывать полицию в следующий раз. Ему решать.

Я не говорю, что вы должны стоять неподвижно, когда полиция арестовывает вашего партнера, если вы боитесь, что он может убить вас, когда выйдет. Каждой женщине необходимо принимать свое решение, основываясь на том, что она знает о состоянии своей безопасности. Вы лучше всех знаете своего партнера. Вы по собственному опыту знаете, что система правосудия не берет на себя обязательства контролировать его поведение и что вам необходимо искать альтернативные стратегии безопасности, например планирование побега.