04 06
2012

  


Ты, могильщик, утверждаешь: кто б ни умер – лишь отпели – 
Вмиг забыт он с окончаньем похоронной канители... 
Брось, старик. Молчишь ты мудро, говоришь – намного хуже. 
Здесь, у плит могильных, шутки – неуместны, неуклюжи... 
Белым снегом на деревьях спят цветов молочных стаи, 
И земля – до горизонта – вся расписана цветами – 
Месяц роз. Теплом и светом мир пронизан и наполнен, 
Полдень. Май. И легким ветром чуть колышется шиповник... 
Не вдова ли молодая у могилы, в черной шали? 
Как она сейчас прекрасна, в час божественной печали. 
Не вчера ли тело друга приняла земля сырая, 
И за ним она бросалась, гроб слезами заливая – 
А сегодня о любимом вновь рыдает безутешно, 
Плачет днем и плачет ночью – нет покоя, нет надежды... 
Вновь приходит и садится у немого возвышенья – 
Как печаль ее прекрасна! Красота как совершенна! 
Плача, волосы распустит, упадет в слезах горячих, – 
Этот плач мне душу ранит, сердцу больно, сердце плачет... 
Но – что делать? Чем помочь ей?.. Тс-с... Прислушайся, могильщик... 
Слышишь, слышишь стон несчастной – говорит она с погибшим: 
«Пусть исчезну, как туман я, как видение ночное, 
Никогда пусть не узнать мне в жизни мира и покоя – 
Где бы, как бы ни жила я, – утром, вечером ли, в полночь 
Если я тебя забуду, если я тебя не вспомню!..» 
Ты, по-прежнему, могильщик, говоришь: едва отпели – 
Вмиг забыли с окончаньем похоронной канители?.. 
Что ж, слезам вдовы не веришь – так поди открой ворота – 
Но на этот раз хоронит юноша – невесту... Вот он 
Рвется к телу дорогому, не отходит, плачет... Боже, 
Так – когда-нибудь – еще раз полюбить он разве сможет?! 
Он коснулся страшной тайны – заглянул на дно колодца, 
Безутешно слезы льются, бедный юноша клянется: 
«Нет на свете больше женщин ни красивей, ни добрее! 
Никогда мою могилу пусть луч солнца не согреет, 
Пусть исчезну, как туман я, как видение ночное, 
Никогда пусть не узнать мне в жизни мира и покоя – 
Где б ни жил я, как ни жил бы, – утром, вечером ли, в полночь 
Если я тебя забуду, если я тебя не вспомню!..» 
Что, могильщик, ты, как прежде, говоришь: всплакнули, спели 
И – забыли с окончаньем похоронной канители?.. 
Но смотри – опять приходит эта женщина – ты помнишь? – 
К той могиле, над которой распускается шиповник... 
Вновь над камнем замирает и все так же безутешна... 
Ворох дивных роз приносит, роз, завянуть не успевших, 
Ими крест могильный белый украшает, молодая, 
И – сама с цветами блекнет, увядает, увядает... 
И тоска в глазах бессонных – так, порой, душа живая 
По ночам, о прошлом вспомнив, плачет, губ не разжимая... 
Что ж теперь? Ты снова скажешь, мол, поплакали, попели 
И – забыли с окончаньем похоронной канители?.. 
Где же юноша, тот самый – хоронил позавчера он 
Здесь любимую?.. Всё там же – у могилы, под чинарой, 
И лицо – желтее воска, и – свечою – тает, тает... 
Шепчет ей – о чем? – о только им двоим известной тайне... 
А в глазах бессонных – горе... Так, порой, о прошлом вспомнив, 
По ночам, душа живая, губ не разжимая, стонет... 
Ну, могильщик, вновь ты скажешь, кто б ни умер – лишь отпели – 
Вмиг забыт он с окончаньем похоронной канители?.. 
Посмотри – вдова сегодня, подняв голову, случайно, 
Профиль юноши печальный под чинарой замечает, 
С грустью думает: «Он тоже в своем горе безутешен, 
И его, наверно, точат, убивают мысли те же... 
Сколько в сердце человека скорби, муки и печали, 
Как ты терпишь только, сердце, сколько боли ты вмещаешь!..» – 
Глаз прекрасных взгляд лазурный сострадания исполнен – 
И в ответ ей тоже смотрит он – взволнованно, безмолвно... 
Что ж, они поймут друг друга... Нет, поверь, старик – напрасно 
Усмехнулся ты, как прежде, на своем стоишь ты – разве 
Никому ты не был верен, и не знал любви огня ты? 
Эти взгляды – лишь участье. Разве ты не слышал клятвы 
Той, с которой провожали только что они любимых?.. 
Есть сердца – умеют помнить, есть душевные глубины... 
Ты не знал печали гордой. Ты не брал высокой ноты! 
А иначе, как безумный, не смеялся б надо мной ты. 
Ну и что с того, что парень сплел из свежих роз венок ей? 
Что с того, что шепчет ей он: «Наши души одиноки. 
Были прежде мы любимы, но сидим у плит одни мы, 
Не пробьются к ним в могилы вздохи и воспоминанья. 
Мы же молоды с тобою, хватит песен поминальных, 
Стань женой моею, жить мы будем счастливо и прочно, 
Всё печальное, больное – всё останется лишь в прошлом...» 
Перестань, старик, смеяться – видишь слезы вдовьи эти? – 
Если юноша забылся – слушай, – женщина ответит. 
Ты, конечно, полагаешь, что она уступит парню? 
Нет – четырежды не прав ты! Разве не ее губами 
Клятва здесь произносилась так недавно? На такое 
Кто ж способен? Кто смеется, кто так шутит над покойным?.. 
Слушай! – женщина до смерти и любить, и помнить может. 

Что же женщина?.. О, Боже!.. 

Робко голову склоняет: «Я согласна, – тихо шепчет, – 
Горе нас соединило, больно думать о прошедшем. 
Только будущим живу я... Счастье было, да – погасло... 
Все печальное, больное – всё забудем. Я согласна...» 
Что ж, могильщик, говори мне все, что хочешь – не отвечу... 
Память... Под могильным камнем остаешься ты навечно... 
А у них сегодня – праздник. Спят под крышей под одною. 
Дни идут... К своим могилам не приходят эти двое... 
И никто уже не сменит роз увядших покрывала, – 
Спите, кости всех забытых – вам, и вправду, надо мало... 
Спите крепко, спите вечно... А цветы – зачем они вам? 
Это пышное убранство – для чего оно могилам?.. 
Не до вас живым, их думы сон ваш не обеспокоят. 
В кои веки довелось вам отдохнуть от жизни, в кои... 
Да и что вам слезы смертных – не о вас ведь эти слезы.. 
«Все живут – все умирают» – гаснут все земные звезды, – 
Горе тем, еще живущим, кто о смерти забывает: 
Серебром расшитый, красный гроб могильщик забивает – 
С плачем горестным хоронят тех двоих, о вас забывших... 
Забивает гроб могильщик – как вчера, и как обычно... 
Странной, дикой, горькой мысли улыбаясь, забивает... 
Знает, знает он, могильщик, как должно быть, как бывает... 
Отдыхайте, отдыхайте от забот и от событий, 
Спите крепко, спите вечно, кости всех существ забытых.. 
Когда вдруг – необъяснимо – мной тоска овладевает – 
Вспоминаю вашу участь и могильщика слова я...